Древний Восток - Струве В.В. 1953

Египет
«Ухо мальчика на его спине»

Из дошедших до нас древнеегипетских рукописей многие имеют следы исправлений, поправок. Эти поправки написаны другим, более выработанным почерком и сделаны, несомненно, другой, более опытной рукой. На полях таких рукописей обычно бывают заново выписаны наиболее сложные знаки, которые труднее всего научиться красиво и правильно писать.

Эти рукописи — школьные. Их писали молодые, неопытные ещё писцы, а поправки сделал учитель. Для того чтобы сделаться опытным, образованным писцом, египетскому школьнику приходилось много учиться.

Занятия в египетской школе начинались с раннего утра; школьник должен был прямо с постели приниматься за уроки и заниматься весь день до позднего вечера.

Заниматься нужно было усердно и старательно, иначе следовало немедленное и суровое наказание. Очень строго карались всевозможные попытки к легкомысленным увеселениям, и египетский учитель так наставлял своих непослушных учеников:

«Вставай на твоё место! Книги уже лежат перед твоими товарищами. Возьми своё платье и позаботься о своих сандалиях. Читай прилежно книгу. Не проводи дня праздно, иначе горе — твоему телу! Пиши твоей рукой, читай твоим ртом, спрашивай совета того, кто знает больше тебя.

Не проводи дни праздно, иначе побьют тебя, ибо ухо мальчика на его спине, и он слушает, когда его бьют.

Не будь человеком без разума, не имеющим воспитания! И ночью тебя учат, и днём тебя воспитывают, но ты не слушаешь никаких наставлений и делаешь то, что задумал. И львов обучают, и лошадей укрощают, — и только ты! Не знают подобного тебе во всей стране. Заметь это себе!

Мне говорят, что ты забрасываешь ученье, ты предаёшься удовольствиям, ты бродишь из улицы в улицу, где пахнет пивом. А пиво совращает людей, оно расстраивает твою душу. Ты похож на молельню без её бога, на дом без хлеба. Тебя учат петь под флейту. Ты сидишь перед девушкой и ты умащён благовонием. Твой венок из цветов висит на твоей шее.

Я свяжу твои ноги, если ты будешь бродить по улицам, и ты будешь избит гиппопотамовой плетью!»

В Египте школы имелись при главных государственных учреждениях и при храмах. Обучение начиналось с пятилетнего возраста и длилось 12 лет; школьники знатных родителей получали в это время чины и звания, причём они, разумеется, ещё не выполняли никаких обязанностей. К концу обучения молодые писцы уже начинали свою службу, и часто бывало, что, кончая школу, например, при казначействе, такой молодой писец уже занимал какую-нибудь низкую должность чиновника этого же казначейства.

В школах ученик должен был научиться сначала бегло читать, грамотно и красиво писать, затем он учился составлять различные деловые документы, письма, прошения, судебные протоколы, причём постепенно он привыкал выбирать нужные обороты речи, правильно и образно выражать свои мысли.

Писец (Среднее царство).

Помимо родного языка, в ряде школ обучали математике, географии, заучивали длинные молитвы и сказания о богах. Молодые люди, готовившиеся к тому, чтобы быть послами или переводчиками, изучали иностранные языки, например, вавилонский. В особых школах учились астрономии и медицине.

Чтобы научиться бегло читать различные рукописи, египетскому школьнику требовалось немало времени: ведь египетское письмо имело свыше 700 знаков. Кроме овладения этими знаками, будущему писцу надо было научиться читать и надписи, написанные иероглифами, и рукописи, написанные беглым письмом, которое внешне значительно отличалось от иероглифов. Писать иероглифы было очень долго и трудно. Каждый иероглиф — это, в сущности, рисунок. Изображение совы — это египетское «м», волна — «н», две руки со щитом и булавой читаются «аха», ящерица — «аша», крокодил — «месех», рыба — «ин», парус — «тау».

Не всякий человек может быстро и красиво «писать» такие «буквы». Поэтому иероглифы в их настоящем, полном виде употребляли обычно для таких надписей, которые вырубались на камне — на стенах храмов или гробниц, на больших плитах с царскими указами, на статуях. Для писания же рукописей — литературных произведений, простых писем, официальных документов — писцы очень рано стали упрощать иероглифы, писать вместо сложного знака только самые основные его линии. Так получился другой вид письма — беглое рукописное письмо, которым и написаны сохранившиеся до нас египетские тексты.

Чтобы научиться красиво и чётко писать, египетскому школьнику нужно было потратить ещё больше внимания и усидчивости, чем для освоения чтения. Недаром в одном наставлении старый жрец Небмаатранахт советует своему ученику Унуэмдиамону: «Люби писания и ненавидь пляски… Целый день пиши твоими пальцами и читай ночью».

Папирус с описанием путешествия египтянина Унуамона (Новое царство).

При переписывании текстов главное внимание учителя было обращено на то, чтобы ученик научился писать хорошим почерком. При этом ученики должны были писать различными образцами письма, в зависимости от содержания: например, деловые документы писали беглым почерком, а для религиозных текстов применяли особое чёткое уставное письмо.

Ученику не сразу позволяли писать на папирусе. Сначала ему давали упражняться на обломках глиняных сосудов или камней или же на деревянных дощечках. Только тогда, когда он овладевал письмом, ему давали папирус.

Делалось это потому, что папирус был дорогим материалом. Он изготовлялся из болотного растения, которое в те времена в изобилии росло у берегов Нила. Египтяне называли это растение, а затем и добывавшийся ими из него материал для письма «папиур» — «речной», «нильский». Отсюда это слово заимствовали древние греки и римляне, а впоследствии тем же именем в ряде языков стали называть бумагу. Это древнеегипетское слово живёт и до сих пор в английском, немецком и французском названиях бумаги — «пэйпер», «папир», «папье». И сами мы, говоря «папироса» или «пресс-папье», конечно, не задумываемся о том, что произносим слова, которые восходят к древнему нильскому растению, подарившему человечеству прекрасный материал для письма.

Этот материал египтяне приготовляли так: от папируса отрывали одинаковые куски стеблей, которые затем разрезались по всей своей длине. Полученные тонкие и узкие полоски раскладывали так, чтобы край одной полоски находил на другую. Затем края подклеивались с тем расчётом, чтобы получить квадратный кусок папируса. На этот кусок накладывали второй слой из полосок папируса, но так, чтобы их волокна пришлись перпендикулярно к волокнам первого слоя.

Наложенные друг на друга полоски били деревянным молотком, от чего они становились тоньше и вместе с тем уплотнялась вся масса папируса. Затем папирус прессовали и просушивали.

Чтобы иметь папирус такой длины, какая требовалась для написания той или иной рукописи, отдельные куски папируса приклеивали друг к другу. Когда рукопись была написана, её скатывали в виде свитка. Так выглядели египетские книги.

Размеры таких «книг» были, конечно, разные. Длина свитков зависела от размера того текста, который на нём писали. Если надо было написать короткий документ, то брали небольшой кусок папируса, а свиток получался тонкий. А иногда писец переписывал большое литературное произведение или даже сборник таких произведений, в этом случае он выбирал или склеивал себе очень длинные свитки. Самый длинный из известных до сих пор папирусов имеет в длину 40,5 метра. На нём написан список всех даров, которые фараон Рамсес III сделал разным египетским храмам.

Мы уже говорили, что папирус был дорогим материалом, его берегли и старались использовать каждый кусочек. Неудивительно поэтому, что часто свитки папирусов, особенно для записи больших, но неофициальных текстов, склеивались из кусочков уже использованных рукописей, у которых можно было воспользоваться чистой оборотной стороной.

В дело шли счётные записи, деловые акты, даже письма. Всё это склеивалось, подрезалось, получался свиток, и на свободной от письма стороне писали новый текст.

В ленинградском Эрмитаже имеется большой папирус. Он содержит два литературных произведения: первое — «Поучение царю Мерикара» и второе — «Предсказания мудреца Ноферреху». Оба они написаны на оборотной стороне длинного папируса, где раньше были записи о количестве зерна и деревьев.

Очень часто люди, желавшие использовать старый папирус для новой записи, просто смывали написанный ранее текст и писали заново. Правда, цвет такого папируса получался грязноватый, местами даже просвечивали плохо смытые знаки прежнего текста, но высокая цена папируса заставляла писцов не брезговать и таким материалом, писать на нём. На таком старом, смятом папирусе написана, например, знаменитая «Сказка о потерпевшем кораблекрушение». Она хранится в Эрмитаже.

Египтяне писали заострёнными тростниковыми палочками; такие палочки каждый писец имел при себе вместе с чашкой для воды и дощечкой — пеналом, в которой было и место для хранения палочек и два углубления: для чёрной и красной краски.

Палетка (пенал) писца.

Такой письменный прибор был постоянным спутником писца ещё со школьного времени. Тот же жрец Небмаатранахт, о котором мы уже упоминали, так говорил своему ученику, советуя Не расставаться с письменными принадлежностями: «Побратайся со свитком и с письменным прибором».

Углубления для двух красок — чёрной и красной — делались потому, что писцу в его работе всегда нужно было иметь под рукой обе эти краски. Обычно рукопись писали чёрной краской, которая изготовлялась из сажи, но часто начало новой главы или просто отдельных фраз, а также даты в деловых документах писали красной. Эту краску добывали из охры. Выделить некоторые фразы красным цветом было необходимо потому, что египтяне при письме не отделяли слов друг от друга, и найти начало какой-нибудь главы, не выделив его другим цветом, было бы очень трудно. Так поступали и другие народы, когда они писали свои рукописи, не разделяя слов, так писались и старинные русские книги. Отсюда и происходит наше выражение «начинать с красной строки», которое мы употребляем, желая сказать «начинать с новой строки». Кроме того, египетские писцы в поэтических произведениях обычно отделяли красными точками один стих от другого. Всему этому долго учились египетские школьники.

Поэтому понятно, что, как мы видели, ученики писали сначала на черепках разбитой глиняной посуды или на обломках Камней. На таких черепках и камнях писали также письма, наряды на работу, расписки, квитанции и т. д.

Иногда эти «обломки» бывали довольно больших размеров. Так, в Московском музее изобразительных искусств хранится Часть камня, на котором было написано сочинение мудреца Ах-Тоя: «Поучение царя Аменемхета I своему сыну, царю Сенусерту I». Этот камень в целом виде имел в длину около 70 сантиметров. А в гробнице архитектора Сенноджема, открытой в горах на западном берегу Нила против знаменитой египетской столицы — города Фив, был найден большой кусок известняка в 1 метр длиной и в 22 сантиметра шириной, на котором был написан отрывок древнеегипетского рассказа «Повесть о приключениях Синухета».

На школьных рукописях перед началом переписываемого отрывка обычно ставились: число, месяц и день данного урока. Таким образом, мы можем проследить на ряде рукописей день за днём, как и в каком количестве переписывал какой-нибудь начинающий писец заданный ему текст.

Чаще всего ученикам давали такие тексты, переписывая которые, они могли бы приобрести полезные для себя знания. Часто им давали списывать образцы писем, которые впоследствии молодой писец должен был уметь составлять самостоятельно. Вот начало такого-письма:

«Начальник хранителей свитков амбаров фараона, Аменхотеп-Пентауру, писцу храма Рамсеса II в доме Амона. Да будешь ты благополучен, здоров. Да будешь ты в милости Амона-Ра, царя богов! Я говорю Ра-Харахте при его восходе и заходе, Птаху и другим богам: дайте ему здоровье и жизнь, сделайте так, чтобы он был счастлив каждый день!»

Только после такого сложного, изысканного вступления можно было переходить к изложению самого дела.

Ученики списывали и тем самым заучивали образцы писем самого различного содержания. Такие «примерные» письма иногда очень интересны для историка: в них рассказывается о событиях, которые не попадали в официальные летописи, и мы иначе никогда не смогли бы о них узнать. А события эти очень важны, потому что они показывают нам подлинную жизнь египетского трудового народа, тяжёлую и горькую жизнь под властью вельмож, чиновников и жрецов. Вот образец такого письма.

«Писец Паухем приветствует своего господина, писца Инхеррех — да будешь ты жив, благополучен, здоров!

Послано это, чтобы известить моею господина.

Ещё приветствие моему господину!

Земледельцы земельного владения фараона, которое находится под руководством моего господина, — вот, два человека из них убежали от начальника конюшен Неферхотпу после того, как он их избил. И вот брошены поля земельного владения фараона, которое находится под руководством моего господина, и нет никого, чтобы обработать их.

Послано это, чтобы известить моего господина».

Чаще всего, однако, ученикам давали списывать различные поучения. Эти поучения считались, видимо, наиболее подходящими для молодёжи. Старые вельможи, жрецы и чиновники хотели, чтобы подраставшие им на смену молодые представители их класса полностью разделяли их взгляды на жизнь, и старались передать им эти взгляды в своих «поучениях».

А в таких поучениях не только проповедовались правила житейского поведения, но и давались советы начинающим чиновникам, как следует служить и держать себя с начальниками, чтобы достигнуть почестей и богатства, причём в каждом таком поучении обязательно подчёркивалось, как важно и выгодно быть писцом. Для этого в виде сравнения приводились описания других профессий, с умышленным подчёркиванием тяжёлых или комических моментов.

Наиболее интересным было, пожалуй, поучение мудреца Ахтоя, сына Дуау, для своего сына Пепи. Он писал следующее:

«Начало поучений, сделанных человеком по имени Ахтой, сын Дуау, сыну его по имени Пепи, когда он плыл на юг к столице, чтобы отдать его в школу писаний… детей знатных…

И сказал он ему: «Видел я удары, видел я удары. Обрати же сердце твоё к книгам. Я смотрел на свободного от принудительного труда, — смотри, нет ничего выше книги… Ты найдёшь такое изречение там, говорящее: «если писец имеет какую-либо должность в столице, то не будет он нищим там««…

О, если бы я мог заставить тебя полюбить книги больше, чем твою мать, если бы я мог показать красоты их перед тобой.

Лучше это всех других должностей… Когда он (писец) ещё ребёнок, уже приветствуют его. Посылают его для исполнения поручений и не возвращается он, чтоб надеть передник.

Не видывал я скульптора посланником или ювелира посланным, но я видел медника за его работой у топок его печи. Его пальцы были, как кожа крокодила, и он пахнул хуже, чем рыбья икра.

Каждый ремесленник, работающий резцом, устаёт, больше, чем землепашец. Поле его — дерево, орудие его — металл. Ночью, когда свободен он, он работает больше, чем могут сделать его руки. И ночью зажигает он свет.

Каменотёс ищет работу по всякому твёрдому камню. Когда же он кончает, руки его падают, и он утомлён. И так как сидит он до сумерек, колени его и спина его согнуты.

Брадобрей бреет до вечера… Он бродит с улицы на улицу, чтоб найти кого побрить. Он напрягает свои руки, чтобы наполнить свой желудок, подобно пчёлам, проедающим свои труды…

Я расскажу тебе ещё о строителе стен. Он постоянно болен, так как предоставлен ветрам. Строит он с трудом, привязанный к лотосам (т. е. к верхушкам колонн в форме цветов лотоса)… все одежды его — лохмотья… моется он только один раз… Хлеб, отдаёт он его домой; избиты его дети…

У земледельца одежда бессменная. Высок голос его, как у птицы «абу«… Устаёт он… и спокойно ему так, как спокойно кому-нибудь под львом. Болеет он постоянно… И едва он возвращается домой вечером, ему вновь надо идти.

Ткач — внутри дома, хуже ему, чем женщине. Ноги его на желудке его. Не дышит он воздухом. Если за день не выработает он достаточно тканья, он связан, как лотос в болоте. Даёт он хлеб привратнику, чтобы мог он увидеть свет…

Когда гонец выходит в чужую страну, завещает он своё имущество своим детям, из-за страха перед львами и азиатами. И если он вернулся в Египет, едва достиг он сада, едва достиг он дома вечером, и вновь ему надо идти…

У красильщика пальцы издают зловоние, как от дохлой рыбы,… рука его не останавливается.

Сандальщику совсем плохо, он всегда нищенствует. Ему так же спокойно, как спокойно кому-либо среди дохлых рыб. Жуёт он кожу.

Прачечник стирает на берегу рядом с крокодилом… Неспокойное это занятие… Говорят ему: если ты опоздаешь принести, будут избиты твои губы…

Я расскажу тебе ещё о рыбаке: достаётся ему хуже, чем во всякой другой должности. Смотри, разве не работает он на реке вперемешку с крокодилами…

Смотри, нет должности, где бы не было начальника, кроме должности писца — ибо он сам начальник.

Если кто знает книги, то говорится ему: «хорошо тебе это«. Не так с занятиями, которые я тебе показал… Не говорят писцу: «поработай для этого человека«…

Смотри, я совершаю это, плывя на юг, в столицу. Смотри, я совершаю это из любви к тебе. Полезен для тебя день в школе, работы в ней вечны, подобно горам…

Смотри, отсылай толпу и слушай слова вельмож… Смотри, нет писца, который не кормится от вещей дома царя… Вот на что указываю я тебе и детям твоих детей».

Школьники не только переписывали тексты, они также писали диктанты.

Наряду с обучением письму шло и обучение языку и красноречию. Образованный египтянин должен был уметь хорошо и красиво говорить. Красноречие вообще высоко ценилось в Египте. Недаром находим мы в египетских текстах такие суждения и пословицы:

«Речь сильнее, чем оружие».

«Будь искусен в речи, и ты победишь».

«Прекрасная речь лучше, чем драгоценный зелёный камень».

«Уста человека спасают его, но речь его может и погубить его».

Много времени в египетских школах уделяли и изучению математики. Это вполне понятно: хорошие знания математики были нужны и для строительства огромных храмов и для сооружения каналов, при подсчёте урожая, вычислении нильских подъёмов, обмере земли, при организации экспедиций и походов в далёкие страны, при сложных астрономических записях.

Математический папирус.

Сохранились письма, в которых высмеивают писца, который плохо знает счёт и не умеет в нужную минуту вычислить количество людей, необходимых для перевозки колоссальной статуи в 15,5 метра высотой или определить норму выдачи продуктов отряду воинов.

Вот как издевается над таким незадачливым невеждой писец Хори:

«Вот тебе дают пруд, который ты должен выкопать. И тогда ты приходишь ко мне, чтобы узнать относительно провианта для людей, и говоришь: «высчитай мне это!«… Вот, нужно построить насыпь[24] в 730 локтей длиной и в 55 локтей шириной… Наверху она в 70 локтей, в середине — в 30 локтей… Спрашивают, сколько нужно для неё кирпичей, — все писцы собрались, и никто из них ничего не знает. Все они полагаются на тебя и говорят: «Ты — учёный писец, друг мой, так разреши это нам поскорее! Вот, твоё имя известно — пусть же не случится, чтобы о тебе сказали: «есть вещи, которых ты не знаешь!« Ответь нам, сколько нужно кирпичей?«

Вот, сделан новый обелиск в 110 локтей высотой и 10 локтей в основании. Рассчитай нам, сколько нужно людей, чтобы его тащить. Не заставляй посылать дважды, ибо этот памятник лежит готовый в каменоломне. Отвечай быстро!»

Египетский школьник учился и начаткам географии, причём ему надо было уметь начертить тот или иной «план» местности. До нас дошёл папирус с начертанным на нём планом золотых рудников. План этот сделан, разумеется, без всякого масштаба и представляет собой лишь приблизительный набросок наиболее отличительных черт данной местности — дорог, гор и т. п.

В специальных школах готовили и будущих врачей.

У египтян были большие знания в области медицины.

Вот что пишет о египетской медицине греческий историк Геродот, посетивший Египет в V веке до н. э.:

«Врачебное искусство разделено у них таким образом, что каждый врач излечивает только одну болезнь… одни лечат глаза, другие — голову, третьи — зубы, четвёртые — желудок, пятые внутренние болезни».

Сохранилась часть одного медицинского папируса, где приведено 48 случаев болезней; каждый из них содержит: а) описание болезни, б), определение ее и в) указание способа лечения: В некоторых случаях помещаются ещё и объяснения отдельных употреблённых выражений, что, по-видимому, сделано с целью облегчить начинающему врачу понимание содержания рукописи.

Все случаи разделены на три группы: 1) «Болезнь, которую я вылечу»; 2) «Болезнь, с которой я буду бороться» (т. е. такое заболевание, исход которого неясен); 3) «Болезнь неизлечимая».

Вот описание одного из случаев ранения лица и способ излечения такой раны:

«Указание относительно раны в его надбровий:

«Если ты обследуешь человека, имеющего рану в его надбровий, доходящую до кости, — ты должен ощупать его рану и стянуть затем её края стежком.

Ты должен сказать о нём: «имеющий рану в его брови, — болезнь, которую я вылечу««.

После того, как ты зашьёшь его рану, (ты должен забинтовать на ней) в первый день свежее мясо. Если ты найдешь, что «вы раны ослабли, ты должен стянуть её двумя полосами полотна, и ты должен смазывать её жиром и мёдом каждый день, тюка она не залечится«.

Что же касается «двух полос полотна« — это значит два свёртка полотна, которые нужно положить на края раны, чтобы один сошёлся с другим.

Однако, несмотря на высокую степень знаний египетских врачей, медицина в Египте была связана с различными суеверными представлениями, так же как и астрономий с астрологией. Не умея понять подлинной причины заболеваний человеческого организма, египетские врачи считали, что болезни вызываются различными злыми демонами, колдовством враждебных данному человеку людей и т. п. Поэтому наряду с описаниями способов лечения мы находим в текстах и многочисленные заговоры и заклинания, которые произносил врач, давая больному лекарство или перевязывая ему рану.

Вот что должен был, например, говорить врач, когда он отмеривал в особом сосуде точную дозу лекарства для больного:

«Этот измерительный сосуд, в котором я отмеряю лекарство, — это измерительный сосуд, в котором Гор измерил свой глаз. Он был измерен правильно, и были найдены жизнь, здравие и благополучие.

Измерение этого лекарства в измерительном сосуде, — чтоб прогнать им всякую болезнь, которая в этом теле«».

Мы познакомились с тем, каким наукам обучались молодые египтяне.

В школах древнего Египта учились почти исключительно сыновья знатных и богатых родителей. Самое положение школ при главных учреждениях и храмах уже говорит о их классовом характере.

Сатирический рисунок: кот пасёт гусей, а волк — козлит (Новое царство).

В «Поучении Ахтоя, сына Дуау» говорится, что он везёт сына в школу ко двору, чтобы его учили «среди сыновей знатных». То же самое читаем мы и в другом поучении: «Вот, я отдаю тебя в школу вместе с сыновьями знатных, чтобы тебя воспитать и подготовить к этой прекрасной должности писца».

Многие вельможи и полководцы также рассказывают в своих автобиографических надписях на стенах их гробниц о том, что они воспитывались в школе среди детей вельмож.

Особенно же яркое свидетельство того, что доступ в школу был открыт только детям Знати, даёт нам одна надпись, в которой верховный жрец Уджахорресент рассказывает об организации школ: «Сделал я по приказу фараона и учредил я школы со всеми их учениками из сыновей знатных, но не из сыновей бедняков».

Таким образом, образование могли получать только дети знатных и богатых, а вся система этого образования обеспечивала состав будущего чиновничества и его воспитание так как это было желательно в интересах господствовавшего класса, эксплуататоров.






Для любых предложений по сайту: [email protected]